Разграничение между гневом как воздействием и агрессией
Что вызывает агрессивное поведение? Во-первых, мы получаем естественное удовольствие от манипулирования, т. е. от воздействия на среду. Во-вторых (по крайней мере, так со времен Макдугалла утверждают психологи), угрозы и вмешательства извне, не позволяющие нам воздействовать на среду, повышают интенсивность наших реакций, вызывая в нас возбуждение и затем — гнев и стремление к насилию. Однако насилие не является агрессией, потому что оно не всегда сопряжено с намерением причинить вред другому существу. Макклелланд и Апи-келла (McClelland & Apicella, 1945) провели простой эксперимент, в ходе которого экспериментатор постоянно критиковал испытуемых (студентов) и угрожал им. Испытуемые же пытались максимально быстро рассортировать выданные им карты. Первой реакцией на критику стало повышение интенсивности реакций: испытуемые начали очень быстро перемещать карты по столу. Затем эта естественная реакция (проявление настойчивости) «разделилась» на несколько инструментальных реакций, таких как агрессия по отношению к экспериментатору, попытки получить удовольствие от того, что удалось на данный момент, или отказ от дальнейшей работы. Итак, наиболее примитивной реакцией на угрозу оказывается ненаправленная ассертивность, возбуждение или гнев.
Доллард, Дуб, Миллер, Маурер и Сире (Dolard, Doob, Miller, Mowrer & Sears, 1939), авторы «Фрустрации и агрессии», попытались определить детерминант агрессивной реакции. Они утверждают, что любое вмешательство в целенаправленную деятельность вызывает побуждение к агрессии, т. е. к «причинению вреда организму или суррогату организма». Данная формулировка имеет несколько слабых мест. Во-первых, дети, бросающие предметы, и студенты, разрушающие автомобиль или быстро кидающие карты, судя по всему, получают удовольствие исключительно от воздействия на среду; вред, который может принести такое воздействие, есть его последствие (а отнюдь не цель). Во-вторых, из этого определения следует, что агрессия происходит только в результате фрустрации, в то время как на самом деле (см. вышеприведенные примеры) желание агрессии может происходить вне ситуации фрустрации. Трудно представить, что разбивающие машину студенты реагировали на какую-либо фрустрацию. В-третьих, еще одно «слабое место» — пренебрежение другими (неагрессивными) реакциями на фрустрацию, такими как отказ от активной деятельности или попытками найти альтернативные способы достижения цели. А ведь зачастую обусловленное извне прерывание целенаправленной деятельности не приводит к агрессии, а ведет к другим типам реакции.
Таким образом, представляется научно некорректным столь тесно привязывать проявляемый гнев к фрустрации любой потребности. Вместе с тем при оспаривании целенаправленного воздействия (что возникает, например, в результате критики или угрозы) наиболее вероятными реакциями действительно будут сначала возбуждение, а затем и повышение интенсивности действий и возникновение эмоции гнева. Однако этого не происходит при блокировании любой целенаправленной деятельности. Мальчик, которому не разрешили съесть конфету, может просто решить полакомиться чем-либо еще, не испытывая какого-либо возбуждения. Но если ему не мешают активно воздействовать на среду (например, опрокидывать стул), то он прилагает все больше усилий для достижения своей цели и может прийти в крайнее возбуждение (это выглядит так, словно в результате внешнего воздействия происходит усиление естественного мотива влияния).