Мотивация человека

По сравнению с лицами с низким уровнем враждебного давления испытуемым с высоким уровнем враждебного давления требовалось больше времени для запоминания верного пути в предъявляемой на короткое время схеме лабиринта. Они реже вызывались участвовать в игре в дротики («покажите, насколько хорошо вам это удается»). В интерперсональных играх они реже проявляли соревновательность. Эта игра предполагала наличие двух участников, каждый из которых пытался получить максимум очков. Однако то, сколько очков будет начислено игроку, зависит не только от его выбора в игре, но и от действий другого игрока. Представленная ниже таблица отражает типичную систему присуждения очков за разные комбинации ходов (Birney et al, 1969).Если игрок 1 делает выбор А, то получает 3 очка или 0 очков в зависимости от того, выберет игрок 2 вариант А или Б. Если игрок 1 выбирает вариант А, игрок 2 получает 3 очка за выбор А и 4 за выбор Б. Если игрок 1 выбирает вариант Б, то получает 4 очка или 1 очко в зависимости от того, какой вариант выберет игрок 2. Игрок 2 стоит перед теми же альтернативами, и ни один из игроков не знает заранее, что выберет другой. Лучшая стратегия для обоих игроков — делать одинаковый выбор, однако это означает доверять друг другу, поскольку если один игрок выбирает А, а другой выбирает Б, один из игроков может сразу проиграть. По результатам нескольких ходов появляется возможность определить, склонен ли игрок к защитной стратегии, т. е. пытается ли избежать полного поражения, как, например, в случае, когда игрок 1 выбирает вариант Б, либо он активно, в соревновании, пытается победить другого игрока и выбирает варианты, при которых тот может получить 0 очков.
Испытуемые с высокими показателями враждебного давления, обнаруживая высокий уровень боязни неудачи, не проявляют стремления соревноваться в этой игре и чаще стремятся избежать поражения. И наконец, как явствует из табл. 10.5, испытуемые с высокими показателями враждебного давления получают более высокие отметки в начальной, средней, старшей школе и в колледже. Это также согласуется с результатами, полученными с помощью других методик оценки боязни неудачи.

С точки зрения теории Аткинсона наибольшее значение имеет то, что лица с высокими показателями боязни неудачи по американской методике также избегают умеренной степени риска и предпочитают чрезвычайно высокую или низкую вероятность успеха. Черански, Тиван и Калл (Ceranski, Teevan & Kalle, 1979) описывают эксперимент, в котором они использовали три разные методики оценки боязни неудачи, чтобы определить, какая из них наиболее тесно связана с теоретически решающим прогнозом. Полученные результаты приведены в табл. 10.6. Методика для оценки враждебного давления оказалось единственной, которая на статистически значимом уровне позволяла спрогнозировать использование испытуемым защитной стратегии целеполагания и предпочтение чрезвычайно высокой или низкой вероятности успеха. По сравнению с лицами с низким уровнем враждебного давления лица с высоким уровнем враждебного давления значительно чаще ставят цели, которые либо равны, либо ниже, либо значительно выше полученных ими в предыдущей попытке результатов. То есть они ставили перед собой либо очень легко-, либо очень труднодостижимые цели и избегали целей умеренной трудности. В другой части эксперимента они также демонстрировали отчетливое предпочтение задач, характеризуемых либо как очень легкие, либо как очень трудные. Описанные методики также коррелируют друг с другом, хотя и на довольно низком уровне (Birney et al., 1969). Показатели враждебного давления коррелируют с показателями по немецкой методике оценки боязни неудачи, а также с показателями по методике Аткинсона. Методика Аткинсона имеет наиболее широкое применение, поскольку она менее трудоемка, однако это, возможно по уже отмеченным ранее причинам, самый неподходящий способ оценки из всех трех методик. Немецкая методика оценки боязни неудачи, вероятно, наиболее глубоко проработана и проверена с точки зрения ее связи с разными формами поведения, однако она не используется американскими исследователями. Американская методика оценки враждебного давления используется главным образом ее же создателями, и хотя она обладает рядом преимуществ перед методикой Аткинсона, ей присущи и некоторые недостатки теоретического плана. Одна из категорий в методике оценки враждебного давления предполагает боязнь отвержения или образы, оцениваемые также при исследовании потребности в аффилиации. В результате возникает значимая связь с показателем потребности в аффилиации, однако без ответа остается вопрос, является это артефактом системы оценки либо реальной связью между боязнью неудачи и боязнью отвержения. В немецкой системе оценки нет такой неоднозначности. Еще одна проблема состоит в том, что название системы оценки — враждебное давление — имеет отношение не столько к побудителю, который избавляет от страха, сколько к источнику страха. Как мы уже отмечали, это типичный недостаток всех методик оценки тревоги. Вероятно, он просто отражает то, что мы пока не в состоянии достаточно точно определить побудители мотивов избегания.

Левин и его ученики стремились также понять, что происходит с прерванным движением к цели, ведь неосуществленное намерение, судя по всему, продолжает влиять на поведение. Например, Левин заметил, что если он собирался написать письмо, то оно продолжало оставаться у него «в голове» (причем даже во время выполнения других задач) до тех пор, пока он не опускал его в почтовый ящик. Ученица Левина, Б. В. Зейгарник (Zeigarnik, 1927), доказала, что те действия, которые не могут быть доведены до конца, обычно запоминаются лучше, нежели успешно завершенные действия.Другие исследователи пытались ответить на вопрос о том, что происходит при невозможности осуществить нереализованное намерение. В этом случае существуют два варианта развития событий: а) индивидуум выбирает другой способ удовлетворения соответствующей потребности и б) если такой способ невозможно найти, индивидуум испытывает фрустрацию и демонстрирует дезорганизованное или регрессивное поведение. Например, в ходе одного из исследований детям показывали привлекательную игрушку, которую затем накрывали массивным колпаком с прикрепленной наверху ручкой. Детям явно хотелось добраться до игрушки, и они пытались поднять тяжелый колпак. В случае неудачи они нередко начинали выражать недовольство: или садились и начинали плакать, или впадали в прострацию. Другими словами, они регрессировали к дезадаптив-ным формам поведения. Если детям предлагались другие игрушки, то они могли удовольствоваться заменой. Исследователи проделали большую работу по выяснению условий, при которых не осуществившие своего намерения дети склонны соглашаться на замену привлекательного объекта, регрессировать или прибегать к другим (помимо репрессии) формам дезадаптивного поведения (например, проявлять агрессию).

Самым ценным из исследований, проведенных группой Левина, вероятно, является работа, посвященная измерению уровня притязаний (Lewin, Dembo, Festin-ger & Sears, 1944). Другими словами, Левин и его ученики старались понять, каким образом процессы, сопряженные с сознательной постановкой целей, влияют на человеческое поведение. В рамках соответствующих экспериментов испытуемым обычно давалось задание, на выполнение которого отводилось ограниченное время. Скажем, испытуемым предлагалось за пять минут решить несколько арифметических задач. В конце отведенного на решение задач времени испытуемые подсчитывали количество правильно решенных ими задач (или же эта информация предоставлялась им экспериментатором). Затем их спрашивали, сколько задач они собираются правильно решить при следующей попытке. (Формулировки данного вопроса могли быть совершенно разными: «Сколько задач вы попробуете решить?», «Сколько задач вы надеетесь решить?», «Каким минимальным количеством решенных задач вы будете удовлетворены?» и т. д.) После этого начиналась следующая «пятиминутка». По ее завершении испытуемые сверяли свои действительные результаты с поставленными перед собой целями и определяли новые цели для новой попытки.
Исследовательские вопросы касались факторов, которые влияют на постановку целей (в частности, различий между целями и прошлыми результатами деятельности) и связаны с закономерностями воздействия различного рода целей на деятельность предстоящую. Давно уже известно, что те цели, которые мы осознанно ставим перед собой, оказывают влияние на продуктивность наших действий. На рис. 1.2, отражающем результаты раннего исследования Мэйса (Масе, 1935), продемонстрировано, какой эффект на работу человека оказывают попытки сделать ее по максимуму по сравнению со стремлением превышать определенные стандарты, установленные для исполнения, в ежедневном продвижении к цели. Очевидно, что намерение работать эффективнее улучшает выполнение деятельности, однако формирование намерений, «привязанных» к достижению конкретных целей, приводит к достижению еще более успешных результатов (об этом же говорят и данные, полученные в ходе вышеописанного эксперимента по определению уровня притязаний).