Мотивация человека

Методика Арноффа использовалась и в ряде других исследований. Например, Уард и Уилсон (Ward & Wilson, 1980) предлагали студенткам последних курсов моральную дилемму так, как будто это было обсуждаемое судебное дело. Испытуемых попросили ознакомиться с представленным случаем и попытаться вынести вердикт, как если бы они были присяжными. Затем они писали эссе на две страницы, в котором должны были привести доводы в пользу своего решения. Их доводы затем кодировались и оценивались на предмет моральной зрелости с использованием критериев, установленных Колберг (Kohlberg, 1969).
Одни испытуемые проходили эту процедуру в одиночестве. На других оказывалось давление со стороны группы: ознакомившись с делом и высказав свое мнение, испытуемые обсуждали его с двумя другими женщинами, сообщницами экспериментатора, которым было поручено использовать аргументацию, характерную для более низкого уровня нравственных рассуждений. Таким образом, каждая испытуемая в течение двадцати минут выслушивала мнения и доводы, призванные снизить уровень ее моральных рассуждений. Затем испытуемые писали окончательный вариант эссе, в котором обосновывали свой вердикт, точно так же как и испытуемые, принимавшие решение без предварительного обсуждения.
До этого, как и в прежнем исследовании, испытуемые выполняли тест незаконченных предложений, который позволял оценить выраженность их потребностей в безопасности и самоуважении. Как видно из рис. 10.3, потребности в безопасности и самоуважении по-разному взаимодействуют с групповым давлением. У испытуемых с высокими показателями потребности в безопасности уровень моральных рассуждений снижался под влиянием группы, тогда как у испытуемых с высоким уровнем самоуважения — нет. Очевидно, что лица с выраженной потребностью в безопасности в своих действиях в большей мере ориентированы на поддержку и руководство другого, точно так же как лица с высокими показателями тревоги/тревожности.

В литературе, посвященной мотивации, пристальное внимание уделяется более специфическому виду тревоги, а именно тревоге человека по поводу успешности своей деятельности. Анализируя мотивационные детерминанты риска, Аткинсон (Atkinson, 1957) рассматривал побудитель к избеганию неудачи как зеркальное отражение побудителя к достижению. Поэтому его формула мотивации к избеганию неудачи была аналогична формуле мотивации к достижению. То есть он понимал тенденцию к избеганию неудачи как произведение мотива избегания неудачи, вероятности неудачи и негативной побудительной ценности неудачи. Это произведение должно было быть прямо пропорционально степени легкости задачи, с которой не справился человек. Иными словами, человека должна значительно больше огорчать неудача при выполнении легкого задания, чем неудача при выполнении трудного задания.
Применение этой формулы показано в табл. 10.2, аналогичной табл. 7.2, иллюстрирующей применение соответствующей формулы в отношении аспекта приближения мотива достижения. Обратите внимание на то, что при выполнении трудной задачи, когда вероятность неудачи велика, негативная побудительная ценность относительно мала, поэтому произведение переменных указывает лишь на слабую тенденцию избегания. Вероятность неудачи и негативная побудительная ценность противоположны при выполнении легкой задачи, что опять-таки приводит к результату, указывающему на слабую тенденцию избегания. Показатель избегания достигает своего максимума при выполнении задач умеренной трудности, которые должны быть максимально привлекательны для тех, кто руководствуется побудительной ценностью успеха.Для проверки применимости своей модели Аткинсону необходимо было каким-то образом оценить боязнь неудачи. С этой целью он использовал Опросник тестовой тревоги (Test Anxiety Questionnaire; Saranson & Mandler, 1952). Он состоял из сорока двух утверждений, например: «Насколько сильное беспокойство вы испытываете (или испытывали бы) перед выполнением теста для оценки интеллекта?» или «Насколько, как вам кажется, ваши эмоциональные реакции мешают вам во время экзамена или ухудшают ваши экзаменационные результаты?» Показатели по этому тесту умеренно коррелируют с показателями по шкале проявлений тревоги Тейлор (г = 0,53; Raphelson, 1957) и позволяют конкретизировать, насколько человек опасается ситуации тестирования. Аткинсон решил, что боязнь неудачи лучше всего характеризует сочетание высокого показателя тестовой тревожности и низкого показателя потребности в достижении, свидетельствующих об отсутствии тенденции приближения. С другой стороны, мотив достижения успеха лучше всего характеризует сочетание высокого показателя потребности в достижении и низкого показателя тестовой тревожности.

Ввиду предпочтительности методик оценки силы мотива, основанных на анализе материала воображения, был предпринят ряд попыток разбить категории оценки потребности в достижении на подкатегории, более тесно связанные с темой неудачи и с темой успеха (deCharms & Dave, 1965; Moulton, 1958). Однако все эти системы оказались далеки от совершенства.
В Германии Хекхаузен (Heckhausen, 1963) разработал систему оценки, основанную на характеристиках рассказов испытуемых, которые либо использовали, либо не использовали защитные стратегии постановки целей. В эксперименте с оценкой уровня притязаний, в котором испытуемые, узнав результаты предыдущей попытки, ставят цели в отношении своих результатов в следующей, испытуемых считают опасающимися неудачи, если они ставят цель, равную или уступающую по уровню трудности достигнутому результату. Если цель оказывается несколько выше, чем прежний результат, испытуемому приписывают позитивную надежду на успех. Хекхаузен также включил дополнительные картинки авторитетных фигур, таких как учителя, начальники, которые могли восприниматься как фигуры, требующие достижения от другого человека.
Хекхаузен обнаружил специфические различия между рассказами, написанными двумя группами лиц с противоположными стратегиями целеполагания. В рассказах тех, кто ставил для себя осуществимые цели, чаще упоминались позитивные стимулы к достижению, ожидание успеха и концентрация усилий для достижения цели. Ученый объединил эти характеристики, назвав показателем надежды на успех, который в такой значительной мере коррелирует с показателем потребности в достижении, описанном в главе 7, что может служить ему заменой. Испытуемые, использовавшие защитную стратегию целеполагания, писали рассказы, в которых чаще упоминалась потребность избежать неудачи, что отражалось во фразах, подобных такой, например: «Он надеется, что учитель не заметит ошибку». Для их рассказов также были характерны упоминания действий, направленных на избежание неудачи, негативных чувств по поводу работы, критики и обвинений со стороны ответственных за работу. Эти категории были объединены в показатель боязни неудачи, который очень слабо коррелирует с американским показателем потребности в достижении и с немецким показателем надежды на успех.
Немецкая методика оценки боязни неудачи имеет ряд преимуществ перед предложенной Аткинсоном системой измерения опросником тестовой тревожности. Она предусматривает возможность сочетания высокого уровня надежды на успех и боязни неудачи. Она не подвержена искажениям в ответах и, как явствует из рис. 10.4, связана с отчетливой тенденцией избегания задач умеренной трудности в соответствии с моделью Аткинсона. В данном эксперименте (Schneider, 1978) варьировались такие внешние факторы, как уровень потребности в аффилиации у испытуемого и присутствие/отсутствие экспериментатора. Изображенная кривая отражает «чистый» случай, когда испытуемый имеет высокий уровень боязни неудачи, низкий уровень аффилиативной потребности и делает выбор в одиночестве, в отсутствие экспериментатора. Результаты строго соответствуют модели Аткинсона. То есть испытуемые с высоким уровнем боязни неудачи предпочитают очень легкие или очень трудные задачи и избегают задач умеренной трудности.Поведение, сопряженное с высокими показателями боязни неудачи (по немецкой методике), позволяет составить непротиворечивую теоретическую картину (Heckhausen, 1980). По сравнению с испытуемыми, имеющими низкий уровень боязни неудачи, испытуемые с высоким уровнем боязни неудачи лучше вспоминают задания, которые они выполнили, чем те, которые им не удалось выполнить. Они тратят больше времени на выполнение домашней работы, решают меньше задач при лимите времени, а также имеют более краткосрочную временную перспективу, чем лица с высоким уровнем надежды на успех. Они также лучше работают после положительной обратной связи, касающейся их результатов, что подтверждает сформулированную в предыдущем разделе гипотезу: они будут работать усерднее всегда, когда это очевидно позволяет избежать неудачи. Кроме того, в случае, когда они не справляются с выбранным ими же заданием, это задание теряет для них свою привлекательность, тогда как в тех же условиях оно становится более привлекательным для лиц с высоким уровнем надежды на успех. Даже тогда, когда испытуемому с высоким уровнем боязни неудачи не удается решить задачу, которую он сам не выбирал, задача теряет свою привлекательность для него, в то время как у лиц с высоким уровнем надежды на успех неудачи при решении подобной задачи не оказывают влияния на ее привлекательность для них.

Главным недостатком методики Хекхаузена для оценки боязни неудачи было то, что она была опубликована в Германии и поэтому не использовалась американскими исследователями. Независимо от Хекхаузена Бирни, Бердик и Тиван (Bir-ney, Burdick & Teevan, 1969) разработали новую систему оценки боязни неудачи, сравнив рассказы, написанные в условиях, когда боязнь неудачи актуализировалась через выполнение очень трудных заданий. В выборке студентов колледжа авторы использовали аппарат для чтения на скорость. Благодаря ему предложения, которые должны были вслух прочитать испытуемые, предъявлялись на все более короткий промежуток времени, пока испытуемый не начинал ошибаться. В выборке учащихся 8-х классов исследователи актуализировали боязнь неудачи, предлагая очень трудный математический тест.
Рассказы, написанные в ситуации актуализированной таким образом боязни неудачи, отличались значительным усилением враждебного давления (как назвали его авторы), которое определялось как критика за поведение человека; правовое наказание за некие действия; лишение аффилиативных отношений, «например, когда человек испытывает чувство одиночества или боится отвержения» (Birney et al., 1969), а также враждебное воздействие среды, например пожар или землетрясение. Рисунок 10.5 демонстрирует, что процент рассказов с образами враждебного давления существенно возрастал при актуализации страха неудачи и у восьмиклассников, и у студентов колледжа. Эти результаты аналогичны результатам, полученным группой Хекхаузена: подвергнув свою методику оценки боязни неудачи факторному анализу, они выделили два фактора, один из которых имел отношение к теме избегания неудачи, а другой — к теме критики за неудачу. Было обнаружено, что категории рассказов, связанные с критикой, более характерны для испытуемых, имеющих более высокие общие показатели боязни неудачи (Heckhausen, 1980). В двух независимо проведенных исследованиях было установлено, что выраженная боязнь неудачи тесно связана с темой критики и наказания.